Воспоминания художника Пинхаса Хабера

Музей начинает публиковать воспоминания художника Пинхаса Хабера (1923 - 2011), произведения которого скоро можно будет получить на экспозицию в частные руки бесплатно.

«Меня звали Пинхас Хабер. Я родился 12 февраля 1923 года в Австрии, в Вене. Тогда меня звали Пауль - это имя мне досталось в наследство от покойного дяди Пауля Эленберга, который скончался за несколько месяцев до того, как я родился. Точный адрес - улица Heinzelmanngasse 15. Там я родился, там я жил со своими родителями, пока мы не перебрались в Израиль.

Мой отец - Макс (Менахем), управлял фабрикой по производству зонтиков от дождя и от солнца, принадлежащей отцу (моему деду) - Якову Хаберу. Отец начал учить азы производства в качестве подмастерья. Он изучал как делается, как дед любил говорить, "мАтрия". (митрия - зонтик (ивр.). После того, что сдал экзамен на профессионального рабочего, дед послал его учиться в специальную школу. Там он получил звание "МАЙСТЕР". Это позволило ему управлять дедовской фабрикой на ул. Glucangasse 25. Когда мы приезжали в Вену в 2003 году с моей женой Рахелью, с Йорамом, с Эсти и внуками - мы даже следа не нашли ни от фабрики, ни от магазина.

Моя мать Сабина, по рассказам родственников, была вундеркиндом. Еще девочкой она могла в уме решать сложнейшие арифметические примеры. Знакомые специально приходили в дом моего деда Якова Эленберга, чтобы увидеть своими глазами, как она в уме решает эти задачи.

Когда я учился в гимназии, мама часто удивляла меня, за секунду в уме решая математические задачи, и ни разу не ошибалась. Дядя Изи (мамин брат) также рассказывал мне, что она была еще и талантливым психологом - это качество очень помогло ей в дальнейшем, когда она закончила экономический факультет Hаndels Academy. Тетя Клара (жена дяди Шимона, маминого старшего брата), попросила ее пойти управлять ее вязальной фабрикой.

У тети Клары был железный характер, но она не могла совладать со своими работницами. На ее вязальной фабрике работали около ста женщин. Дядя Шимон рассказывал мне через много лет, что мама очень быстро смогла разрядить обстановку и наладить управление фабрикой, и что производительность вязальщиц резко возросла. Мы жили в маленькой квартире. Гостиная, родительская спальня, моя малюсенькая комнатка, большая и красивая кухня, подсобка и туалет. Я помню очень хорошо, что везде были книги. В основном это были немецкие классики, а также переводы Шекспира, к ним добавились и мои книги. Мамин брат дядя Изи на бар-мицву (13 лет) купил мне книжный шкаф. Он был такой большой, что заполнил собой всю мою маленькую комнатку. Мне пришлось отказаться от письменного стола и делать уроки в гостиной. Этот книжный шкаф был битком набит моими книжками, многие из которых остались в Вене, когда мы ее оставляли.

Поскольку я решил писать здесь только правду, то должен сообщить, что уже с первых минут в школе я был очень хорошим учеником. Еще до школы мама обучила меня французскому и послала меня во французский детсад. Мама говорила на французском как на родном, наравне с немецким. Она полюбила французский еще со времен своей учебы в академии. Иногда мы с ней разговаривали на французском. Иногда это очень злило папу, который не понимал ни слова по-французски. Мы с мамой перестали разговаривать на французском, чтобы его не злить. Читать я начал в пять лет. До сих пор я не знаю, как это произошло. Читать меня никто не учил. Представляю, что родители мои сильно удивились, когда в один прекрасный день я прочитал им все вывески на нашей улице.

По пятницам к вечеру мы собирались у дедушки Эленберга. Бабушка Фрида зажигала субботние свечи. У них был серебряный подсвечник, который она привезла еще из Тарноруда, села в России на границе с Болгарией (?) /Сейчас - село на Западной Украине, расположенное примерно в 75 километрах к западу от Xмельницкого - S.G./ где родилась моя мама. Моя прабабушка была из семьи Карассо. Этот подсвечник находился у нас в Хайфе в доме на улице Смолскин до тех пор, пока мы (я и Рахель) не переехали в дом престарелых в Хор Хашароне. Я думаю, что этот серебряный подсвечник сейчас находится у кого-то из детей. Мой дед встречал субботу красивой мелодией, которую потом я и сам пел, встречая субботы со своей семьёй уже в Хайфе, на улице Смолскин.

Я помню, как дедушка Яков Давидович Эленберг иногда брал меня в молельный дом. Это не было синагогой. Это была большая комната в жилом доме. Это называлось "Штибель". В доме дедушки Эленберга висели настенные часы с маятником, в столовой. Они постоянно тикали "тик-так, тик-так". Раз в день их надо было заводить. Дедушка часто сверял их со своими карманными часами. Карманные часы всегда были при нем. Дядя Шимон как старший сын получил эти часы в наследство, и конечно забрал их с собой, когда с семьей попал в Америку после того, как Гитлер пришел в Вену. Может быть и сейчас Труда бережет эти часы там, в Нью-Йорке.»

*перевод с иврита S.G.

#TheSeniorsArtMuseum #PinchasPaulHaber

0 views0 comments

Recent Posts

See All